School Master

Загадка

В активе Михаила Сергеевича Горбачёва есть одна гениальная фраза, которая описывает ключевое содержание целой эпохи.
Думаю, вы легко её угадаете. В ней всего два слова.
School Master

Секрет вечности — 2

(Начало)

Площадь Всех Встреч

Пролетая мимо зеркала, я невольно остановился. В нём отражалось странное существо без крыльев и с четырьмя конечностями вместо нормальных шести. Оно стояло на задних ногах и смотрело на меня ошарашенно. И было одето в потёртые синие ковбойские штаны и клетчатую рубашку.

"Откуда я помню эти названия и всё, что было с ним раньше? Выходит, это я. Это тоже я."

Дальше был ветер. Цикады, пыль и солнце.

Площадь с трёх сторон окружали тёмные зеркала высоких башен, а на юг она открывалась в морской простор, в синеву с облаками. Ветер гулял в прилегающих улицах, и доносил до слуха обрывки разговоров, тихий счастливый смех. Но откуда он доносился, неясно, потому что на первый взгляд и улицы, и выложенный мозаикой круг были пусты. Скажем, почти пусты.

В самом центре площади, где узор плитки изображал сплетённых змей, встретились двое. Один, в безупречном чёрном костюме, худой и высокий, выглядел лет на тридцать, но сколько ему было на самом деле, никто не знает, да и никогда не узнает. Второй же был с виду темноглазый подросток лет пятнадцати, в белоснежной рубашке и белых джинсах, беззаботный, как будто он только что сдал все экзамены на свете.

— Ну здравствуй, Архитектор, — первым заговорил мальчишка. Глаза его искрились весельем.

— Привет, Неназванный, раз ты просил так себя именовать. А мне нравится это место, ты неплохо всё устроил. И я слышу, здесь мы не одни.

— Они невидимы для других, так им уютнее. Все рано или поздно прилетают сюда, чтобы попрощаться и отправиться дальше. Но некоторые задерживаются надолго, и ты знаешь, их никто не торопит.

— Тебе виднее, — сухо заметил тот, кого Неназванный почтительно именовал Архитектором. (Пусть они и остаются с этими именами. Я не посмел интересоваться, как их зовут на самом деле.)

Откуда-то из переулка выпорхнула синяя бабочка, облетела собеседников, трепеща крыльями, и начала кружиться рядом.

(Продолжение следует)
School Master

Правило для желающих достичь просветления

School Master

*

Задумался: могут ли слова "параллельно" и "перпендикулярно" быть синонимами.
School Master

***

Гуляя по полю клевера с четырьмя листочками, нашёл ссылку на Шкловского. В числе прочего, включая женщин и бриллианты, он заметил:

Советская власть научила литературоведение разбираться в оттенках говна.
School Master

Секрет вечности

Настанет день – исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.
И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку –
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.
И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно,
И море ровной синевой
Манить в простор пустынный свой.

(И. А. Бунин)


Всё начинается в вечернем кафе на углу. Ты опаздываешь, но друзья знают это, и тебя ждёт твоё место за столом, и полный бокал, и беззаботный разговор, под который так хорошо расматривать фонари сквозь самое красное на свете вино. В это краткое время можно размышлять о чём угодно, даже о вечных вещах.

Зачем я решил записывать эти движения мысли? Ну, может быть, кто-нибудь прочтёт. И улыбнётся или загрустит. А ещё есть такая возможность, что кому-то понравится. И протянется между нами ещё одна светящаяся паутинка в тёмном океане жизни. Из этих бесчисленных паутинок плетётся сеть надежды. Приходит время, когда молчание больше не золото.

Размышление начинается с воспоминаний о вечности до нас и после. Говорят, что мир - иллюзия. Но эта концепция не заслуживает даже разговора. Когда я сплю, я всё равно существую. И чувствую, что был всегда, до и после времени.
Тени легли на плитки улицы. След самолёта тает в высоком темнеющем небе.
И за всем этим стоит абсолютная, кристальная, ясная и непостижимая реальность.


Завязка

— Как ты попал сюда?
— Просто вошёл. Но разве мы на "ты"? — пробормотал я.
— Так у нас принято, но это не для всех. Если ты смог войти в эту дубовую дверь, значит, тебе назначено. С этими словами девушка за столом подняла на меня серые глаза.
"А необязательные эпитеты в обычной речи у вас тоже в ходу", — про себя отметил я. Она хмыкнула, как будто прочла мою мысль.
— Вот ключ от твоей комнаты, а этот, побольше, от библиотеки. Нет, не улыбаюсь. Нет, нельзя. Обойдёшь этот зал по кругу, потом по лестнице, и постарайся поменьше скрипеть. Тут она в первый раз улыбнулась. Или нет?

Я обошёл круглый зал, стараясь не наступать на узор в центре, и поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Портреты высокомерных кавалеров и дам провожали меня глазами. В одном из солнечных пятен на ступеньках грелась рыжая кошка. Она лениво поднялась и пошла за мной.

Ключ от библиотеки почему-то застрял в скважине.
— Имя своё назови, — промяукала рыжая кошка.
Я назвал себя, и мы вошли.
Библиотека оказалась небольшой, и трудно было угадать логику расположения книг. Бросился в глаза старинный истрёпанный фолиант с золотыми буквами на торце: "Понятия".
— Не открывай, — предупредила кошка, — фраерам запрещено изучать понятия.
Солнечный луч высветил другой толстенный том, на котором красовалось заглавие "К вопросу о диалектике".
— Не сейчас. Потом почитаешь, если захочется. Ты сюда пришёл для другого чтения, не понял?
"Какие-то тут все бесцеремонные", — подумалось мне. Удивляться говорящей кошке и проницательной библиотекарше почему-то не хотелось.

В библиотеке было тихо, только птицы чирикали за открытым окном. Солнечный луч переместился в дальний угол, мимо "Сада расходящихся тропок", "Игры в бисер", "Записок у изголовья", "Сонаты ужа" и ещё нескольких названий. Там стояла тонкая книжка.
"Секрет вечности" — змеилась надпись на переплёте. Я открыл книгу и прочёл на первой странице:

Автор снимает с себя всякую ответственность.

Не раздумывая, я перевернул её. Текст начинался так:
"Площадь с трёх сторон окружали тёмные зеркала высоких башен, а на юг ..."
— Дальше сам, — мяукнуло где-то далеко сзади.

(Продолжение следует)