Category: литература

School Master

Секрет вечности — 3

Первое прикосновение

(Начало)
(2)

... Откуда-то из переулка выпорхнула синяя бабочка, облетела собеседников, трепеща крыльями, и начала кружиться рядом.

— Ты помнишь, какую книгу ты открыл? Так что ты хотел узнать?
Вечность - это не предел бесконечного времени. Это, если угодно, вообще не время. Она перпендикулярна всем временам, они растут на ней, как ветви и листья на дереве. Вечность - это дерево времён.
— И всё? Весь секрет?
— Нет, конечно, это только начало. Ведь ты ищешь кое-что другое? Например, как остаться в ней и не исчезнуть, когда твои дни на земле истекут? Ты когда-то в молодости раздумывал над гранью бытия, но сегодня понимаешь, насколько неважно, найдёшь ли что-нибудь за ней, если есть на свете любимые больше собственной жизни. Если в тебе есть свет, смерть совсем не страшна.
И всё-таки интересно поразмышлять о ней как о неразгаданной загадке.

Если ты готов, то ворота открыты, ты можешь войти. Там растут диковинные цветы, но там гуляют и гибкие пятнистые звери, и они не совсем безопасны. Правда, бабочек они не едят. Ходи полуприкрыв глаза, так увидишь больше. И слушай звёздный ветер, он не врёт. До свидания. Это было первое прикосновение, твой путь только начинается.

Сам не знаю, как я осмелился, но вопрос вырвался сам собой:
— Так каково твоё настоящее имя, Неназванный?
Мальчишка искоса взглянул на Архитектора, как будто ждал позволения. Маленькое украшение на его белой рубашке алело, как капля крови.
— Меня зовут жизнь, — просто сказал он.

(Продолжение следует)
School Master

История повторяется

Коровьев остановился у решетки и заговорил:
- Ба! Да ведь это писательский дом. Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. Обрати внимание, мой друг, на этот дом! Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов.
- Как ананасы в оранжереях, - сказал Бегемот и, чтобы получше полюбоваться на кремовый дом с колоннами, влез на бетонное основание чугунной решетки.
- Совершенно верно, - согласился со своим неразлучным спутником Коровьев, - и сладкая жуть подкатывает к сердцу, когда думаешь о том, что в этом доме сейчас поспевает автор "Дон Кихота", или "Фауста" …
Бледная и скучающая гражданка в белых носочках и белом же беретике с хвостиком сидела на венском стуле у входа на веранду с угла, там, где в зелени трельяжа было устроено входное отверстие. Перед нею на простом кухонном столе лежала толстая конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для каких причин, записывала входящих в ресторан. Этой именно гражданкой и были остановлены Коровьев и Бегемот.
- Ваши удостоверения? - она с удивлением глядела на пенсне Коровьева, а также на примус Бегемота, и на разорванный Бегемотов локоть.
- Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения? - спросил Коровьев удивляясь.
- Вы писатели? - в свою очередь, спросила гражданка.
- Безусловно, - с достоинством ответил Коровьев.
- Ваши удостоверения? - повторила гражданка.
- Прелесть моя... - начал нежно Коровьев.
- Я не прелесть, - перебила его гражданка.
- О, как это жалко, - разочарованно сказал Коровьев и продолжал: - ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться в том, что Достоевский - писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и
удостоверения никакого не было! Как ты думаешь? - обратился Коровьев к Бегемоту.
- Пари держу, что не было, - ответил тот, ставя примус на стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
- Вы не Достоевский, - сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.
- Ну, почем знать, почем знать, - ответил тот.
- Достоевский умер, - сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
- Протестую, - горячо воскликнул Бегемот. - Достоевский бессмертен!
- Ваши удостоверения, граждане, - сказала гражданка.
- Помилуйте, это, в конце концов, смешно, - не сдавался Коровьев, - вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове? Или в этой голове? - и он указал на голову Бегемота, с которой тот тотчас снял кепку, как бы для того, чтобы гражданка могла получше осмотреть ее.
School Master

***

Гуляя по полю клевера с четырьмя листочками, нашёл ссылку на Шкловского. В числе прочего, включая женщин и бриллианты, он заметил:

Советская власть научила литературоведение разбираться в оттенках говна.
School Master

Секрет вечности

Настанет день – исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.
И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку –
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.
И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно,
И море ровной синевой
Манить в простор пустынный свой.

(И. А. Бунин)


Всё начинается в вечернем кафе на углу. Ты опаздываешь, но друзья знают это, и тебя ждёт твоё место за столом, и полный бокал, и беззаботный разговор, под который так хорошо расматривать фонари сквозь самое красное на свете вино. В это краткое время можно размышлять о чём угодно, даже о вечных вещах.

Зачем я решил записывать эти движения мысли? Ну, может быть, кто-нибудь прочтёт. И улыбнётся или загрустит. А ещё есть такая возможность, что кому-то понравится. И протянется между нами ещё одна светящаяся паутинка в тёмном океане жизни. Из этих бесчисленных паутинок плетётся сеть надежды. Приходит время, когда молчание больше не золото.

Размышление начинается с воспоминаний о вечности до нас и после. Говорят, что мир - иллюзия. Но эта концепция не заслуживает даже разговора. Когда я сплю, я всё равно существую. И чувствую, что был всегда, до и после времени.
Тени легли на плитки улицы. След самолёта тает в высоком темнеющем небе.
И за всем этим стоит абсолютная, кристальная, ясная и непостижимая реальность.


Завязка

— Как ты попал сюда?
— Просто вошёл. Но разве мы на "ты"? — пробормотал я.
— Так у нас принято, но это не для всех. Если ты смог войти в эту дубовую дверь, значит, тебе назначено. С этими словами девушка за столом подняла на меня серые глаза.
"А необязательные эпитеты в обычной речи у вас тоже в ходу", — про себя отметил я. Она хмыкнула, как будто прочла мою мысль.
— Вот ключ от твоей комнаты, а этот, побольше, от библиотеки. Нет, не улыбаюсь. Нет, нельзя. Обойдёшь этот зал по кругу, потом по лестнице, и постарайся поменьше скрипеть. Тут она в первый раз улыбнулась. Или нет?

Я обошёл круглый зал, стараясь не наступать на узор в центре, и поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Портреты высокомерных кавалеров и дам провожали меня глазами. В одном из солнечных пятен на ступеньках грелась рыжая кошка. Она лениво поднялась и пошла за мной.

Ключ от библиотеки почему-то застрял в скважине.
— Имя своё назови, — промяукала рыжая кошка.
Я назвал себя, и мы вошли.
Библиотека оказалась небольшой, и трудно было угадать логику расположения книг. Бросился в глаза старинный истрёпанный фолиант с золотыми буквами на торце: "Понятия".
— Не открывай, — предупредила кошка, — фраерам запрещено изучать понятия.
Солнечный луч высветил другой толстенный том, на котором красовалось заглавие "К вопросу о диалектике".
— Не сейчас. Потом почитаешь, если захочется. Ты сюда пришёл для другого чтения, не понял?
"Какие-то тут все бесцеремонные", — подумалось мне. Удивляться говорящей кошке и проницательной библиотекарше почему-то не хотелось.

В библиотеке было тихо, только птицы чирикали за открытым окном. Солнечный луч переместился в дальний угол, мимо "Сада расходящихся тропок", "Игры в бисер", "Записок у изголовья", "Сонаты ужа" и ещё нескольких названий. Там стояла тонкая книжка.
"Секрет вечности" — змеилась надпись на переплёте. Я открыл книгу и прочёл на первой странице:

Автор снимает с себя всякую ответственность.

Не раздумывая, я перевернул её. Текст начинался так:
"Площадь с трёх сторон окружали тёмные зеркала высоких башен, а на юг ..."
— Дальше сам, — мяукнуло где-то далеко сзади.

(Продолжение следует)
School Master

Виктор Франкл: «Вина может быть только личной»

Австрийский психолог Виктор Франкл рассуждает о личной и коллективной вине и о достоинстве человека.
Подготовила для "Досье" Алла Ануфриева




Виктор Франкл (1905-1997), психолог, психотерапевт, основатель логотерапии, автор книги «Сказать жизни «да!» Психолог в концлагере» (Альпина нон-фикшн, 2015), которую надиктовал за 9 дней вскоре после освобождения.

Collapse )
School Master

Арнхейм

Сьерра-де-Трамонтана, по моим впечатлениям, одно из самых прелестных мест на земле. Там есть городок Порт-де-Сойер (Port de Soller) с овальной бухтой, в которой покачиваются яхты, и набережной с цепочкой фонарей по вечерам. А утром с балкона можно увидеть соседнее селение Сойер в романтической дымке, совсем как на полотне девятнадцатого века. Над ним выступает из тумана стена гор; они игрушечные , если вспомнить об их настоящей высоте, но изо всех сил притворяются высокими и неприступными. Ближайший пик напоминает мне голову орла из магриттовского Арнхейма. Конечно, это просто совпадение. Мы вспоминаем об Арнхейме, Джиннистане и Эльдорадо как если бы они и в самом деле существовали, но видим их только в воображении, когда, почти засыпая над книгой, ты оказываешься среди этих воздушных замков, гор и долин. И тем неожиданнее оказывается увидеть в реальности намёк на гриновское несбывшееся.

Collapse )


Collapse )

(Арнхейм - 2)
School Master

Рыло корпорации

http://terens.livejournal.com/482912.html

К сожалению, этот журнал могут комментировать только друзья автора. Ноя не могу отказать себе в удовольствии высказать своё мнение о некоторых комментариях здесь, у себя.

dkuzmin: "Ни профессиональная, ни человеческая поддержка этой профессиональной гниде не полагается." ... "Поскольку никакой собственно поэтической ценности стихи поэта Емелина не имеют - остается расценивать их как публицистические декларации, по случайности имеющие стихотворную форму. Содержится ли в этих декларациях какой-либо состав преступления или нет - поэтической корпорации никак не касается."

anchentaube: "Вообще-то Емелин многократно плевал в рожу всей поэтической корпорации. См., например, статью "Хватить шакалить, товарищи поэты". Он сам не захотел быть частью "корпорации", с какой стати ему будет оказываться поддержка? Его лирический герой - один с народом против всех. Ну вот и - пожалуйста."

По-моему, эти комментарии больше говорят о самой корпорации, чем о поэте Емелине. Поэтическая корпорация, по сути, отвратительная и страшная вещь.
School Master

Вот и не верь после этого дурацким тестам.

Я Коровьев!!
Вы любите дурить глупых людишек только так! Ваш актёрский талант очень вам помогает. Но не боитесь ли стать сами одной из жертв подобного вам мошенника? :Р
Какой вы литературный персонаж в романе "Мастер и Маргарита"?
  • Current Mood
    surprised surprised